Огарев Н.П.

Николай Платонович Огарев

Николай Платонович Огарёв (24 ноября (6 декабря) 1813, Петербург — 31 мая (12 июня) 1877, Гринвич) — русский поэт, публицист, революционер, ближайший друг А. И. Герцена.

 

 

 

 

 

Т. Н. Грановскому

автор Николай Платонович Огарёв

Твое печальное посланье

Я принял к сердцу, и опять

В святую даль воспоминанья

Я взором начал проникать, -

И стало грустно! Сквозь тумана

Безмолвно прошлое встает;

Больней и глубже сердце жжет

Незатворяемая рана!..

Зачем же скорбь, когда в былом

Так много счастливых мгновений,

И светлых лиц так много в нем,

И задушевных впечатлений,

И свежей жизнь блестит красой -

Цветок под утренней росой?

Иль только знаем в горькой думе

О прошлом мы, что нет его,

Что жизнь все гаже и угрюмей,

И впредь не видим ничего?

Иль все теперь иначе мерим,

И в прежнем счастье, горе тож,

Обидную мы видим ложь

И даже прошлому не верим? -

Мечтаний тщетных грустный ряд,

Надежды, полные измены,

Да скорбных несколько утрат,

Которым больше нет замены, -

Ужель из странствия сего

И все тут — больше ничего?

Ужель и вправду нам осталось

Одно лишь только, чтоб душа

Im Allgemeinen {*} затерялась,

{* Во всеобщем (нем.).}

Для жизни личной не дыша?

Чтоб мы бежали ежедневно

От наших чувств, от наших грез,

Воспоминаний или слез,

Ото всего, что задушевно -

Затем, что стали мы стары,

В том, что нам лично, жить устали,

И нас болезненной хандры

Волнуют смутные печали?

Да уж и самый общий мир

Не есть ли с жизнью ложный мир?

Не может быть, мы юны вечно,

И о былом твоя тоска

Не есть нисколько знак предтечный

Увядшей жизни старика.

Нет! скорбь над тяжкою утратой,

О прошлом чувстве, прежних днях, -

Она любовь у нас в душах

К тому, что в жизни было свято.

Когда же значила любовь

Не юность сердца? Из страданий

Для нас спокойно встанет вновь

Чреда надежд и упований!

Мой друг, поверь, они не лгут, -

Нас много светлых ждет минут.

Но ты, в столице философской

Учившись с молодых годов,

Отрекся, может быть, Грановский

От дидактических стихов.

Прости мне их! Я в поученье

Хотел утешить лишь тебя,

Как утешаю сам себя

Среди тяжелого волненья.

Я, может, прав, — да дело в том,

Что жизнь-то мучит, — и жалеешь

Невольно пуще о былом,

Его болезненно лелеешь,

Как мать безумная в слезах

С младенцем мертвым на руках.

Но мне-то что ж тужить так много

О прежнем? Светлого найти

Что я, скажи мне, ради бога,

Могу на пройденном пути?

Что? Дружбу?.. Но она есть вечность;

Она была, она и есть

И не пройдет. Мы вместе несть

Должны всю жизни бесконечность.

Еще я тихим был дитей,

Когда она меня сыскала,

Взяла доверчивой рукой

И приютила, приласкала,

И первый симпатии миг

Навек всю жизнь мою проник.

Из всех же тех, что смертью взяты,

Я только матери моей

Глубоко чувствую утрату,

Хотя не знал ее. Но в ней

Привык я видеть, будто свыше

Мне кто-то смотрит в жизни путь,

И как-то легче дышит грудь,

И скорби делаются тише.

Привык я с мыслию о ней

Соединять еще мечтанье,

Что за пределом жизни сей

Нам будет новое свиданье…

Оно, быть может, неумно,

Да так мне чувствовать дано.

Воспоминанье жизни дальной

Не о любви ль мне шлет печаль,

И стало череды печальной

Ошибок глупых сердцу жаль?

Но укорять себя в забвенье,

Будить отжившую мечту

И видеть прошлых чувств тщету -

Все это, друг мой, оскорбленье.

Кто виноват? Я ль не обрел

Того, чего искал так нежно?

Иль ветрен был и только шел

За ложью прихоти мятежной?

Ужель во мне лишь пышет кровь

И недоступна мне любовь?

О нет! Ошибки, увлеченье -

Во мне нелегкий пыл в крови,

Но задушевное стремленье,

Потребность истинной любви.

Что ж делать?.. Жаль! Случайно рану

То в жизни сердцу нанесло,

Что жизни быть венцом могло…

Но верить я не перестану!

То было суждено судьбой,

Смешно роптанье и бесплодно!

А все же к двери гробовой

Я не приду с душой холодной,

Сомненьям уха не склоню

И веру гордо сохраню.

Но пусть случайных оскорблений

Молчит болезненный язык,

Уж наших светлых отношений

Им не один отравлен миг.

Мне в жизни жаль святых мгновений,

Когда проснулись все мечты,

Так простодушны, так чисты,

Полны надежд и убеждений!

Мне жалко радости былой

И даже прошлых жаль страданий,

Знакомых мест, любимых мной,

И наших кунцевских скитаний,

Да жаль еще мне новых грез

Под склоном трепетных берез.

Все это, друг мой, продолжая, -

Хоть ad absurdum {*}, — наконец,

{* До абсурда (лат.).}

Я пожалею, умирая,

Что нашей жизни есть конец.

Пусть я брожу как бы усталый,

Пусть мучусь вечною тоской,

Пусть для забвения, друг мой,

Я упиваюся марсалой;

Но я теперь попал на след

И то скажу, что уж уныло

Сказал любимый наш поэт:

Все, что пройдет, то будет мило!

Я в этом тайны, наконец,

Иной не вижу, мой мудрец!

С благоговейною слезою

Благословим мы, что прошло,

И перед урной гробовою

Преклоним скорбное чело;

Но нам не надо падать духом,

Не надо веры в жизнь терять,

И глас грядущего внимать

Доверчивым должны мы слухом.

Пускай печали иль порок

Нам душу ржавчиной покрыли,

Пусть сожаленье иль упрек

Нас долго внутренно томили;

Но, духа вечного сыны,

Всегда воскреснуть мы властны.

Еще на счастье в жизни личной

Надежд я светлых не терял

И на него в хандре привычной

Я прав моих не отдавал.

Придет ли с свежею улыбкой

Оно когда навстречу мне,

Иль я признаюсь в тишине,

Что только был знаком с ошибкой?

Все это случай мне решит.

Быть может, жизнь мою тревожа,

Судьба мне бедствие сулит;

Но будет смерть моя похожа

На ясный вечер после гроз,

Улыбку мирную сквозь слез.

За стихотворное посланье

Меня, Грановский, не брани

И рифм плохое сочетанье

Ты терпеливо извини.

Мне нужен стих, когда тревожно

Пишу я робкие листы

Туда, куда меня мечты

Влекут мучительно и ложно.

Мне также нужен стих к тебе:

Душевный мир и сердца муки

В твоей душе нашли себе

Так странно родственные звуки,

Как будто свыше нам одна

Обоим жизнь была дана.

Мы одинаково здоровы

И одинаково больны,

И оба жребием сурово

Одной хандрой наделены.

Я радостно в твоем посланье

Прочел, что говорить со мной

Ты можешь только да с женой

О тайном внутреннем страданье.

Одно, что я в себе пеню,

Основу дружбы вашей вижу

(Хоть слабость глупую мою

Всегда бесплодно ненавижу):

То женски тихий, нежный нрав,

Не знаю, прав я иль неправ?

Одно пристрастье я с тобою

Питаю к Пушкину. И что ж?

С его больною стороною

Мы, может, дружны? Он похож

На нас болезненно. А может,

К нему у нас пристрастья нет,

А просто ни один поэт

Души так верно не тревожит,

Ведь не болезнь его печаль,

И порицать мы станем ныне -

Из современности — едва ль,

Что находили в нем святыней,

Чем наслаждались мы в тиши -

И грусть и свет его души!

А Таня! Милое созданье,

Поэта лучший идеал,

Не раз ему в пустом блужданье

Я воплощения искал, -

Так он мне близок! Но, признаться,

Я идеалов всех моих -

Хоть не могу отстать от них -

А стал ужасно как бояться.

Дано в числе мне божьих кар

То, что я вместе стар и молод,

Что сохранил я юный жар,

А жизнь навеяла мне холод…

Еще довольно скорби даст

Мне сей безвыходный контраст!

Как я живой бы речи снова

Хотел из уст твоих внимать

(Которые, чтоб молвить слово,

Ты странно любишь раскрывать)!

При этом я желал бы кстати

Созвучьем усладить хандру,

Тебя за чаем поутру

Заставши в ваточном халате,

Твоих волос увидеть тож

Хочу я грустное спаданье

(В чем на меня ты не похож,

И, несмотря на все старанье,

И сколько ты ни берегись,

Как Боткин, скоро будешь лыс).

Однако вижу: ямб усталый

Уж начинает, боже мой!

В строфе натянутой и вялой

Хромать измученной ногой.

Но я желаю на прощанье

Еще размеренной строкой

Тебя прижать к груди, друг мой,

И скорбно молвить: до свиданья!

Прощай! Ну! Кланяйся жене,

Будь здрав, не пьянствуй слишком много

И, вспоминая обо мне,

Суди меня не слишком строго,

Но, полный мира и любви,

Мой трудный путь благослови.

1843, 6 апреля

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


+ 7 = восемь

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>